А у вас бывает так, что отливаешь и видишь, что к тебе бегут с недобрыми намерениями хозяева автомобиля или забора, а ты, видя все это, настолько обмяк, что не желаешь двигаться с места, по крайней мере, пока они не добегут? И, продолжая свое занятие, следишь за приближающимися взглядом, ждешь.

Хозяева с недобрыми намерениями обычно теряются. В их собственническую головешку не укладывается, почему злоумышленник не убегает. Смотрит, видит, но не трогается с места. А когда они оказываются рядом, выясняется, что не такая уж это и ценность – автомобиль или забор.

Я сначала думал, что они, эти добрые собственники, не хотят драться с отливающим человеком. Но все проходит, ты заканчиваешь, застегиваешь ширинку, а ничего не меняется. Хозяин стоит перед тобой завороженный, загипнотизированный. Он не хочет насилия.

Такие нравы в столице.

Красивое видео с интригующим заголовком "Разборки в Козихинском переулке часть 1". В главной роли Павел Шехтман. Павел сейчас, безусловно, одно из лучших проявлений гражданского активизма в России (наравне с арт-группой Мигрень). Бесстрашный непредсказуемый каратель несправедливости, камуфлируемый образом писклявого интеллигента.

Шехтман всегда на стороне угнетенных. Он противостоит охранникам-чоповцам, превосходящим протестующих численностью, физической формой, травматическим оружием и полным отсутствием интеллигентности. Однако все преимущества оборачиваются против сил зла, когда они имеют дело с Павлом Шехтманом.



В честь легендарного активиста даже сложили нестихотворную поэму. Вот она.

Однажды Павел Шехтман…

Однажды на градозащитной акции Павел Шехтман залез под камаз и там заснул. Павлу приснилось, что он застрял в мусоропроводе и висит в узкой трубе вниз головой.

- Где я? – спросил гражданский активист.

- Не волнуйся, ты здесь, - ответил чей-то голос.

Павел успокоился и снова заснул. На этот раз ему приснилось, что он в гостях у другого активиста – Лолиты Цария. Лолита угощает Павла кедровыми шишками, которые тот заглатывает целиком.

Обожравшись, Павел засыпает в третий раз. И теперь ему снится, что он гуляет с оппозиционером Алексеем Лапшиным по Ботаническому саду. Алексей рассказывает, что его супругу Лолиту Цария сместили с должности председателя московского отделения ОГФ.

- Как сместили? – спрашивает Павел.

Но собеседник оказывается у него за спиной, а в следующее мгновение и вовсе прыгает в пруд и обратно уже не выныривает.

Шехтман опускается на скамейку и засыпает в четвертый раз. Его будит Вадим Климов, издатель, который подсаживается и рассказывает такую историю.

- Вначале я ничего не замечал. Точнее, не придавал значения. Лапшин стал приходить на прогулки уже со стаканчиками. А на стаканчиках маркировка "Каспаров & Co". Я думал, наверно, в ОГФ делают сотрудникам мелкие презенты вроде таких стаканчиков. Но вскоре Алексей начал приносить и воду (запивку). Десятилитровые емкости для офисных автоматов. И тоже с гравировкой "Каспаров & Co". А потом… На день рождения Лолита подарила Лапшину щеточку для усов. И с этой щеточкой Алексей через пару недель пришел на собрание ОГФ. В пылу полемики он достал щеточку и слегка поправил усы. Это заметил охранник Каспарова, дернул за рукав шефа, который незамедлительно подошел к Алексею Лапшину и потребовал предъявить щеточку. Философ подчинился. На щеточке обнаружилась гравировка "Каспаров & Co": кто-то украл ее из личного кабинета Гарри Каспарова. Охранник…

Тут кто-то схватил Павла Шехтмана за ногу и выволок из-под камаза.

- Наша борьба продолжается, - завопил гражданский активист.

И переулки Москвы отозвались многократным эхом.

Антон Семечкин или, более правильно, Семикин написал о последнем политическом киноклубе сезона. За умиротворяющим клише заголовка (Весь мир — спектакль) следует подзаголовок Новый киноклуб получился самым интеллектуальным, с которым соглашусь и я.

Прошедший сезон для заведения бибиревцев выдался не самым удачным. Неумолимое сползание в гетто прокаженных с глупыми неинтересными фильмами, неприятными и неопрятными гостями, условной и случайной публикой. И тут наконец, под самый занавес сезона, роскошь и изящество. Как фильма ("Общество спектакля" Ги Дебора), так и гостя (Миша Вербицкий), оставившего очень приятное впечатление после пиратской встречи в Циолковском.

Заканчивается статья Антона Семикина моим упоминанием в качестве трикстера. Оставим эту небезынтересную безделицу на память.

Вадим Климов, который в своем маленьком издательстве выпустил по книге и Дебора, и Вербицкого, в это вечер, помимо своего обычного провокационного трикстерства, которое Алексей Коленский назвал "антиобщественным спектаклем", рассуждал и в серьезном философском ключе. Он спрашивал собравшихся, как они относятся к тому, что

совсем рядом, на Чистых прудах, в эти самые минуты продолжает действовать лагерь протеста? Может быть, там настоящая борьба и жизнь, а тут, в подвале клуба, рассуждения об "Обществе спектакля" — это и есть спектакль?

Однозначного ответа на этот вопрос не последовало. Странным образом последнее до осени заседание Клуба политического кино произошло в последний день жизни лагеря оппозиции на Чистопрудном. И разделяло эти два собрания всего несколько сот метров. Через считанные часы после того, как интеллектуалы покинули Тургеневскую библиотеку, к Чистым пришел ОМОН. Что могло бы значить это совпадение и значит ли оно хоть что-нибудь, пусть каждый решает сам. Ведь отказ от общих, тотальных, навязываемых интерпретаций — это первый шаг к выходу из Спектакля.

Увлекательный Миша Вербицкий пишет про Ллео Каганова, фантаста и мыслителя.

Мне, кстати, Каганов вплоть до последнего времени весьма
нравился, читал его с удовольствием.

Перестал примерно тогда, когда он съездил на Селигер,
но не из-за этого, а из-за изменения направленности и
содержания текста, которое одновременно с этим произошло.

Каганов превратился в среднее арифметическое
Пелевина и Дмитрия Емца, автора эпоса про Таню Гроттер.
А я недостаточно люблю того и другого, чтоб читать
средне арифметическое, особенно учитывая, что
одновременно Каганов подписал контракт на 100
томов такого же хлама и стал заядлым копирастом.

До Селигера, его текста были вполне кошерные
и даже увлекательные.

Это так называемое идеологическое восприятие: писателя читают, удерживая в памяти его идейный бэкграунд. Пишет какой-нибудь фантаст вроде Каганова о мутациях яичного желтка, затем едет на Селигер, возвращается и снова пишет о мутациях яичного желтка.

А идеологические эстеты вроде Миши Вербицкого подмечают, что между одним описанием мутация яичного желтка и другим случилась поездка на Селигер. Тогда Мише начинает казаться, что мутации яичного желтка перед поездкой на Селигер описывались Ллео Кагановым как-то более выпукло и интересно, чем после.

Миша Вербицкий призывает соратников обратить внимание, как деградировал фантаст Каганов, который после поездки на Селигер даже мутации яичного желтка описать не может. А раньше с этим замечательно справлялся.

Соратники Миши пристально всматриваются, подмечают и соглашаются. Действительно, говорят они, Ллео Каганов исписался. Точнее, поправляют наиболее смышленые, изговнился.

Иногда подвербиты в разоблачительном пылу задевают случайного персонажа. Например, в 2005 году бедняге Вербицкому каждый день шептали на ухо хронику превращения философа Дугина в говно, о которое даже ноги стыдно вытереть.

Миша прикрывал то одно ухо, то другое. Время от времени рассказывая, какой Александр Дугин замечательный человек и философ. Однако погружение Дугина в пену блогосферы произошло помимо желания Вербицкого. Дугин в глазах блогеров утонул.

А затем и LJR утонул. Сейчас LJR - место сборки косноязычных сетевых неудачников, структурирующихся вокруг tiphareth. Эстетика протеста давно скукожилась в апельсиновую кожуру, но поклонники, как моль, никуда не делись. Все также считывают тексты об А.Дугине, который продался, но хороший, и Л.Каганове, который продался, но плохой.

Идеологическое восприятие.

И все же продолжим полюбившиеся историко-философские замечания.

Снова проблемы веры, религии, убеждений. Только что в одном интервью наткнулся на такой вопрос:

- Вас считают православным христианином, но одновременно в своих автобиографических произведениях вы рассказываете о любовных связях с юношами и девушками, не достигшими совершеннолетия.

Писатель лишь развел руками: церковь, с его точки зрения, существует для грешников, а не для святых.

Представьте реакцию доктора, которого бы упрекнули в нездоровом образе жизни: хирурга, перед сном выкуривающего сигарету, или стоматолога-сладкоежку. В лучшем случае недоумение. Неужели кто-то считает, что медицина пошатнется из-за выпитой врачом бутылки вина?

Здесь же и вовсе смешно. У прихожанина спрашивают, почему он – христианин! - способен на грех. При том, что церковная забота построена на постоянном выслушивании прегрешений прихожанина. Как если бы у пришедшего к стоматологу поинтересовались, как он, доверяя медицине, мог так запустить зубы.

Половые связи с несовершеннолетними осуждает не столько церковь, сколько уголовный кодекс, продукт секуляризации общественных отношений. Но это не мешает интервьюеру выражать недоумение именно из-за религиозных взглядов писателя. Как будто, если б тот не был православным, его педофилия перестала быть запретной.

Размышляя о своих поездках к замечательным glukaza и kalinaka, вернее, cordocentrika. Нашел достоверную картинку, как все это происходит. Очень точно, не придраться.



Вообще, я думаю, пора уже сменить лицо посещения. Сейчас объясню. Например, я приезжаю в Петербург и с Московского вокзала направляюсь домой к glukaza. Однако glukaza почти никогда дома не оказывается. Я вынужден давиться общением с cordocentrika, его кухаркой.

cordocentrika - кухарка, художница, украинка и филолог. Чего еще желать? Но я все равно неудовлетворен. Ведь я ехал к glukaza, а оказался на кухне с cordocentrika. Здесь мы и подходим к сути проблемы.

Пора заменить glukaza cordocentrika'ой. Как будто я именно к ней и приезжаю. Чтобы не разочаровываться, не ждать, не плакать. Сразу cordocentrika. И нечего больше желать.

Но, спросите вы, не будет ли против cordocentrika. Будет. Скорее всего именно она и будет против. Но тем не менее.

Я пишу письмо glukaza, еду. А он отвечает через неделю, когда я уже вернулся в Москву, приезжай. Мы заменяем его cordocentrika. Которой я пишу, еду. Она отвечает через неделю, когда я снова в Москве, ждем.

Разницы никакой? Тогда чего бояться?

Рома Чевенгур рассказал занимательный эпизод, который я совершенно не запомнил. Недавно мы стояли втроем (с lavrentij) в арке дома, беседовали. Внезапно появляется мужичишка с пистолем, который выкрикивает фальцетом:

- Пацаны.

Стреляет в воздух. И затем:

- Следующая пуля в лобешник.

Мы ринулись с места. И я, к тому моменту едва держащийся на ногах, по рассказу Чевенгура, бежал профессионально прикрывая голову и прячась от стрелка за автомобилями.

Забавная история.

Номер два. Вера, подруга Чевенгура и суперпродавец из ОГИ рассказала Чевенгуру такую штуку (а он передал мне). Мол, фланируя по интернету, она наткнулась по запросу "вадим климов" на фотоколлаж с голым Климовым. Однако, когда этого голого Климога попытались найти уже с Чевенгуром, ничего не получилось.

И Роман спросил меня, как ты это прокомментируешь. Ну что здесь комментировать. Вот этот коллаж.



Я выложил его в далеком 2005 году. Никаких вопросов сверх этого.

Номер три. Однажды я зашел в ОГИ вдупель пьяным, чтобы позвонить Чевенгуру. Надеялся, что за прилавком будет суперпродавец Вера. Однако стояла не Вера, а какая-то другая девушка, которая постоянно слушает на работе французские песни, шансон.

Так вот, я прошелся по магазину, якобы просматривая книги, а когда продавщица освободилась (по-моему, она разговаривал по телефону), упал. Просто свалился на пол без всякой причины.

Девушка выбежала из-за стойки и направилась ко мне, но я поднялся раньше, чем она приблизилась на расстояние вытянутой руки. И сказал:

- Внезапно упал.

Это был как бы автокомментарий к случившемуся. Продавщица внимательно разглядывала меня, а я ввернул вопрос, не знает ли она телефон Ромы Чевенгура. Нет, к сожалению, сказала она. А Веры, его суперпродавщицы, вашей, можно сказать, коллеги. И ее тоже, сказала девушка и вернулась за стойку.

А я, еще немного постояв, вышел наружу.

Однажды Даниил Иванович Хармс, совершенно обезумев от однообразия, выбежал на улицу и принялся кусать старух. Вернее, он успел укусить всего одну старуху, после чего успокоился и вернулся домой.

А укушенная мерзавка отправилась на прием к ветеринару. Но сначала все же решила заглянуть домой.

У обеденного стола старуха внезапно осознала, что укус сумасшедшего совершенно преобразил ее. Похоже, мерзавку заразили чужой гениальностью.

Старуха смахнула грязную посуду и на газетном обрывке записала "Случай 1".

Случай 1

Однажды по Сиреневому бульвару прогуливался apklimov. А с разных сторон за ним наблюдали svintusoid'ы в юбках и без юбок, как придется. svintusoid'ы смотрели на apklimov с разинутыми ртами, из которых вытекала агендерная слюна, и говорили:

- Вот идет крупнейший издатель Вадим Климов.

И шевелили почтительными физиономиями.

За apklimov бежала небольшая собачка, похожая на nikaparis, но только с бородой, и спрашивала, возьмут ли ее рассказы в новый номер журнала Le dévastateur. apklimov шел молча, пересчитывая мелочь в кармане.

Однажды я прихожу в ОГИ за выручкой. С порога говорю:

- Привет, девчонки.

А за кассой сидит Илья Метальников по прозвищу aladdin_sane со своим кроликом Топотуном. У Метальникова из предплечья торчит шприц, который он неуклюже пытается прикрыть правительственной грамотой.

- Привет, Илья, - говорю я. – А где продавщицы? Вера, Вероника, Роман?

Метальников поднимает голову, всматривается в мое лицо, пытаясь узнать.

- Не знаю, - наконец отвечает он. – Ты лучше скажи мне как издатель издателю…

- Да какой же ты издатель, - усмехаюсь я.

- Так ведь и ты никакой не издатель, - парирует Илья.

Топотун аж фыркает. Я присматриваюсь к кролику и вижу, что он совершенно посерел от наркотиков. Прямо перед его мордой стоит блюдце с героином, который Топотун время от времени слизывает языком.

- Вера была сегодня? – спрашиваю я.

Метальников вытаскивает из руки шприц и убирает в нагрудный карман пиджака иглой вверх.

- Нужен годовой абонемент в спортклуб?

- Какой спортклуб? – интересуюсь я.

- Яхты, Формула 1, аэробика и лечебная гимнастика для колясочников.

- Где все это проводится?

- У нас в Измайлово.

Топотун заглатывает остатки героина, глаза ярко-красные, он оборачивается к Метальникову и начинает хохотать.

- Тихо, Топотун, - шипит Илья и притоптывает ногой, что только распаляет кролика.

Животное так и хохочет, пока я делаю вид, что рассматриваю книги. И вдруг грохот – я оборачиваюсь – Топотун смахнул кассовый аппарат на пол, перепрыгнул со стойки на стеллаж и поскакал по полкам.

- Лови его, что ты смотришь, - закричал Метальников и дернулся за животным, но зацепился за что-то ногой и упал.

- Мне уже пора, - сказал я. – Веры все равно нет, а мне именно она была нужна. До свидания.

- До свидания, - бросил aladdin_sane, поднимаясь с пола и ища глазами кролика. – Топоту-у-ун.

Я поехал домой. В метро полная низкая женщина средних лет прошла вдоль вагона, внезапно остановилась, развернулась, повисла на поручнях и закричала кому-то расхлябанным голосом:

- Мы на Первомайской выходим?

К женщине подошел подросток лет двенадцати, который тоже повис на поручнях и сказал, что доедем до конца.

Тут я понял, что висящие на поручнях - ровесники. Бывают такие двенадцатилетние подростки, пухлые, толстозадые, с высокими голосами, которые неотличимы от крикливых пухлых женщин средних лет. Только женщины обычно сходят на Первомайской.

Уже две недели как вышел шестой "Опустошитель". Редакция тянула с публикацией материалов в интернете, но наконец решилась и выложила номер. Там два моих текста:

рассказ "Шум и нерешительность"
и подборка "15 историко-философских замечаний".

Читайте, пока номер не убрали в небытие.

В России требуют свободы и садятся в тюрьму.

Президент заявляет о диктатуре закона и правительство погрязает в коррупции.

Манифестанты говорят что конституция выше чиновничьей бумажки и несут уведомление в мэрию.

Мы говорим, что остаемся и уходим.

Нам говорят, что уходят и не двигаются с места.

На ценниках перечеркивают меньшую цену и пишут большую – рекламная акция.

Посетители ресторанов опасаются, чтобы официанты не подумали о них плохого.

Оппозиционеры уверены, что выборы будут подтасованы, и призывают сторонников придти на голосование.

И все остальное в том же роде.

А выложу я, пожалуй, два фото с последней поездки в Петербург. Февраль… в ожидании испорченной весны 2012. Между пятым и шестым "Опустошителем".


Утренний apklimov


Утренние glukaza и ноздри cordocentrika

За минуту до вспышки из ноздрей Леры вытащили пальто Жана Кокто и подложили под glukaza. Лера отдыхает.

Сходил сейчас в магазин. Впервые ночью на этой квартире встретил ночью человека в лифте. Я ехал вниз с 13-го этажа, а он бесцеремонно влез в мой стальной параллелепипед.

- Вниз? – спросил вьетнамец, показав рукой вниз.

Я немного привираю, ничего я не слышал (наушники). Он просто показал рукой вниз и пошевелил губами.

Я кивнул. Вьетнамец зашел, занеся в кабину коробку.

Всю дорогу он улыбался. Я подумал, может быть, он улыбается моей музыке, просачивающейся из наушников. Но скорее всего нет. Этот бедолага, скорее всего, знает всего два слова по-русски. Он улыбался просто так.

Купил немного пива и вернулся домой.

О чем, собственно, эта запись? Сейчас объясню. Я собирался написать о собственной неуверенности. В следующем уже абзаце.

А что за пиво ты купил? Сейчас расскажу. Полуторалитровую бутылку Жатцекого гуся и какую-то увеличенную банку Балтики. Сейчас, в общем-то, ее и пью.

Так вот, про неуверенность. Всегда удивлялся себе в пьяном виде. Алкогольные воспоминания… Вспоминаю, допустим, вчерашний вечер, а оказывается, что это был не вечер, а черт знает что.

Мне не раз пенял Чевенгур, чего ты, мол, ведешь себя как мудак, когда напьешься. Но я не обращал внимания, потому что сам Чевенгур ведет себя как мудак, когда напьется (или, что равнозначно, когда я напьюсь), чего уж там.

Однако все же обратил внимание. Действительно, как мудак. Дело в том, что в пьяном виде я становлюсь добродушным. И спускаю людям то, что в ином виде не спустил бы.

Пример. Был я вчера во Втором дыхании. Вначале все происходило нормально. Приехал туда со встречи с Алексеем Лапшиным, известным философом, и думал, что меня никто не тронет.

Но нет. Некоторое время я болтался между туалетом и столиком, пока не подошел к одной компании. Вы скажете, вот эта компания тебя и огорошила. Нет. Не эта.

Я долго пил в этой безымянной компании, пока не решился влить в нее еще одну компанию. А там оказались такие люди… скажем, не артисты. Они вдруг ополчились на меня. И агрессивнее всех вел себя один молодой человек, лица которого я не запомнил, но очень хочется поквитаться.

Квитаюсь с ним в интернете. Так вот, молодой человек, как-то разом просканировал меня и начал хамить. А я обычно в пьяном виде внимания на это совершенно не обращаю. Товарищ потихоньку наглел и внезапно заявил мне, что…

Не помню, что он заявил, зато помню, в каком возбуждении возвращался домой. Неужели всякая алкашня может безнаказанно заявлять мне, что…

Додумался даже до ношения ножа. Посчитал это необходимым. Ирония ситуации заключается в том, что у меня как раз был нож. Несколько часов назад мы встречались с Лапшиным, и в его присутствии я нашел на набережной нож.

Крохотный перочинный нож с какими-то подтеками, напоминающими засохшую кровь. Я его положил в карман. А во Втором дыхании не смог применить. Слишком уж разнился контекст.

Однако.. Я помню… Второе дыхание уже являлось в таком качестве. Как-то я пил там с бывшими однокурсниками. Отправился в туалет, но он был занят. Я как-то удачно поддел плечом дверь и, сняв ее с петель, оказался внутри. А там уже был какой-то мужик, которому это не очень понравилось.

Я, несмотря на его возражения, отлил, вышел и присоединился к своей компании. А этот мужик затаил на меня злобу. Он закончил свои дела в туалете, сгруппировался и тоже вышел. Взял собутыльников и подвалил ко мне, к моему столику.

Я был обескуражен, когда этот мужик (довольно пролетарского вида) заявил о недопустимости вторжения в частное пространство. Я немного коверкаю его слова, но, думаю, суть улавливается.

Так вот, мужик, наконец, осмелел и решил набить мне физиономию. Я стал смеяться, но он, действительно, съездил мне по физиономии и уставился на меня, мол, как ты ответишь.

Здесь как раз и начинается наша история. Как я ответил этому прыщу? Никак. Мои товарищи даже испугались. Климыч, всегда такой активный, ищущий контакт, вдруг не отвечает на явный жест.

Помню, ситуацию уладили мои товарищи, присутствующие за столиком, но осадок остался. Чтобы вылезти позже.

И вылезал он, нужно сказать, регулярно. Помню, с Алексеем Лапшиным меня вытолкнул из автобуса какой-то дрыщ, а я ничего не сделал в ответ. Как-то нас с Чевенгуром избил бульдозер, усомнившийся в правильности загрязнения речного канала. И я опять же не насовал ему в ответ.

Так время от времени бывает. И всегда в благодушном (пьяном) состоянии. Но это раскрывает зазор между мной и реальностью. Вот даже вчера, вернувшись домой, я заявил, что нужно носить с собой нож. И то, что нож уже был в моем кармане, меня нисколько не впечатляло.

Мне кажется, что я произвожу впечатление человека, которого лучше не трогать. И меня, действительно, не трогают. Но раза три в год все же трогают.

Помню, меня шокировала ситуация, когда я (трезвый) прошел мимо компании из трех молодых людей, и они меня окликнули. Я задел одного из них плечом, вероятно, довольно грубо.

Они крикнули, мол, иди сюда. А я как раз был без наушников. Но проигнорировал. Тогда один из низ начал как-то неумело прикалываться. Типа, давай-давай, беги, пока у тебя рюкзак не отняли.

Я остановился, обернулся и спросил, в чем дело. Товарищ стушевался, я слегка ткнул его в грудь. После чего подключились его друзья. В принципе, этих троих было бы несложно отоварить. Но я не стал. (Трезвый.)

Сейчас я считаю, что мое восприятие сбилось. Драк нет в последнее время. Хотя конфликты возникают. А я пытаюсь (довольно успешно) выйти из них без помощи рук.

Но хватит без помощи рук. Пора начинать жить, чувствовать реальность на костяшках. Как вы считаете?

Я помню как на выпускном вручили нам фотоальбом
Групповые фотки класс за классом были в нём.
Вот ухмыляются мои друзья,
Вот с кем мутить пытался я.
29 человек друг за другом в три ряда.
Припев:
Я смотрю на эти лица: кто кем стал теперь?
Десять лет назад, десятый класс.
Каждый выходил в мир через собственную дверь.
Кто мог знать, что ждёт снаружи нас?
Одна торчит, вот этот - мент.
Привет - пока, пока - привет.
А тот вернулся из Чечни без башни и без пол ноги.
Тому сидеть ещё 5 лет,
А вот его уже на свете нет.
А к ней, наверно, до сих пор, легко вписаться на обед.
Припев:
Я смотрю на эти лица: кто кем стал теперь?
Десять лет назад, десятый класс.
Каждый выходил в мир через собственную дверь.
Кто мог знать, что ждёт снаружи нас?
Я смотрю на них...
Я смотрю на эти лица: кто кем стал теперь?
Десять лет назад, десятый класс.
Каждый выходил в мир через собственную дверь.
Кто мог знать, что ждёт снаружи нас?
Я смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю на них...
Смотрю...

Всегда хотел рассказать эту историю.

Есть у меня двоюродный брат в Нижнем Новгороде. И этот брат работает судьей в областном суде. Это ответственная работа, требующая большой концентрации и вычленения себя из общества. Судья должен быть сосредоточен как курок и непредвзятым как приклад.

Автомат.

И таким как раз является мой брат. В его кабинете висит турник, с помощью которого брат выплескивает нежелательные эмоции, стоят гири для тех же целей. В осмысленности приговоров у меня нет сомнений.

Но речь пойдет о другом. Приехав в Нижний Новгород, я сразу отправился в областной суд. Хотелось посмотреть на брата. Я слышал, в шортах туда не пускают. А брат, судья, даже рассказывал, что в шортах на суде присутствуют только воры. Ворами он называет обвиняемых.

Я пришел в джинсах, которые у кого-то одолжил. Но в рюкзаке у меня были шорты.

Пока ждал начала, мимо провели банду на суд. Это были правые. Я, кстати, до сих пор испытываю к ним симпатию. Так вот, все они был в шортах. И футболках футбольного свойства.

Правых охраняли менты, поэтому они очень выделялись. Однако затем я прошел в кабинет, в котором произошло судебное разбирательство, судьей в котором был мой брат. Судили какую-то идиотку, пытавшуюся убить при помощи наемных кавказоидов, свою работадательницу. Кстати, я повлиял на приговор. Ей присудили заключение сроком меньшим, чем минимальный по статье.

После того, как суд закончился, я прошел в кабинет судьи. Там и обнаружил турник и гантели. И переоделся в шорты.

А на выходе, когда проходил мимо милицейских с автоматами, я подумал, что они могут посчитать меня тем самым правым, которого вели на суд. Они ведь все были в шортах. А в шортах запрещено посещать суд. Импликацией получаем, что я сбежавший с процесса правый. Тем более, футболка, которая была на мне поверх шорт, располагала к такой интерпретации.

Однако вопросов у охраны не возникло. Полагаю, это из-за того, что я шел с судьей (братом). Судья может вывести из суда любого преступника.