Les filles ne savent pas nager: Нужно страдать

Фильм Anne-Sophie Birot Девочки не умеют плавать начинается чередой коротких невнятных сцен. Французская девушка, напоминающая гренадерскую лошадь, тщетно пытается быть счастливой. Она только что закончила школу.

Всюду лицемерие, глупость и цинизм. Молодость, вмещенная в мясистые формы французской провинции, не выдерживает. Срывается, в отчаянии жалит всех подвернувшихся. Но это ничего не меняет. Окружение настолько аморфно и скудоумно, что на протяжении всего фильма так и не решает, как ему реагировать. Эмоции задушили поролоновой курткой.

Все это напоминает датскую экспериментальную волну, возглавляемую Триером. Если бы не одно обстоятельство. Слишком французское видение, неисчезающий привкус сладко-приторного.

Между тем, французское кино – это фетиш. Примерно как кино ирландское или пакистанское. Застывшую форму этот фетиш обрел благодаря своим примитивистским комедиям. Сводящимся, в основном, к фантомасам и блондинам с ботинками не на те ноги.

Так же обстоят дела с итальянским кино. То же лидерство в индустрии на пустом месте. Вместе с Голливудом эта троица завершает круг интересов продвинутого обывателя.

"Девочки не умеют плавать" привлекает интересными деталями. Но исполненные на французский манер они теряют значимость и обаяние и вряд ли откроются кому-то, кроме критиков с увеличительным стеклом и тех самых продвинутых обывателей.

Зато можно представить, как хорошо, смотрелся бы фильм, будь он поставлен датчанином, немцем или чехом. Это все те же фетиши, но сейчас удобно изъясняться с их использованием.

Что касается содержания. Столкновение эмоциональной девственности с социальной удавкой, характерное для проблемного кино. К тому же, выполненное с изящной претензией, хотя и безуспешной. Напоминает кино, как ни удивительно, советское.

Супруги в гостях у друзей. Пристроились к разным компаниям. Она рассказывает что-то драматичное подругам. Он скучает и в какой-то момент отворачивается от собеседников и усмехается. Это совпадает с моментом окончания рассказа супруги. Которая тут же оскорбляется, подходит к мужу и на глазах у всех лепит ему пощечину.

Эта история, недавно рассказанная мне другом, очень точно передает происходящее в фильме. Те же внутренняя застенчивость, коктейль восприятия и нетерпеливость жестов. Очень по-русски и очень по-французски. Два этих фетиша в данном случае запутались друг в друге.

Хорошая сцена. Отец семейства приходит домой пьяный и объявляет, что продал яхту, единственный источник дохода, за смехотворную сумму. Жена в бешенстве выходит, после чего отец говорит, что ж, не хочет праздновать, и не надо. Мужчина выходит в сад, где пара туристов поставила палатку.

Оп – и он открывает шампанское. Выпьем. Шампанское льется в подвернувшиеся кружки, которые туристы поднимают за здоровье хозяина. Тот пьет из бутылки, идет дальше по саду и натыкается на протянутый постояльцами провод. Падает, поднимается. Моментальная смена настроения. Дерьмо. Растянули свои провода, мудачье. Он переворачивает стол, за которым они едят, и орет, чтоб убирались.

Посыл фильма сводится к неизбежности страданий. Две главные героини не появляются на экране вместе больше половины фильма. И каждая страдает в одиночку. После воссоединения короткий промежуток эйфории, потом страдают друг от друга.

Страданием пронизано абсолютно все. И даже герой описанного фрагмента, отец семейства, рассказывая о сломавшемся моторе яхты, удручен горем, хотя это и может показаться комичным.

- Я спустился вниз и ничего не услышал. Это и было страшно.
- Да нет же. Можно купить что-нибудь посовременней.
- Нет.

Фильм из разряда тех, в которых невозможно разобраться. Почему несчастны герои, в чем там страсти. Если вы не такой же кретин, как они, вам этого не понять.